ЮРЬЕВ СЕРГЕЙ АНДРЕЕВИЧ

- известный литературный деятель. Родился в 1821 г., в Тверской губернии, в имении своего отца. Умер в 1888 г. Образование получил в московском дворянском институте и Московском университете, курс которого окончил по математическому факультету в 1845 г. Служил чиновником особых поручений при тверском губернаторе. В 1853 г. получил место астронома-наблюдателя при обсерватории Московского университета и написал два мемуара *О солнечной системе*, напечатанные в 60-х годах в *Математическом сборнике*. Болезнь глаз заставила Юрьева отказаться от прежних занятий и отправиться в заграничное путешествие, во время которого он посещал немецкие и французские университеты. Вернувшись, он с увлечением отдался делу просвещения народа: основал в своем имении народное училище, устроил крестьянский театр, где ставились пьесы Островского и Писемского и народные сказки, переложенные им в драматическую форму. С 60-х годов Юрьев всецело отдается литературе. Первым его опытом был перевод комедии Кальдерона *Сам у себя под стражей*. Впоследствии он перевел еще несколько пьес Кальдерона и Лопе де Веги, которые собраны в его книге: *Испанский театр цветущего периода XVI и XVII веков* (Москва, 1877). Кроме того, он перевел ряд пьес Шекспира: *Антония и Клеопатру*, *Макбета*, *Сон в летнюю ночь*, *Короля Лира*, *Бурю* и *Цимбелина*. В 1871 г. Юрьев стал издавать на средства А.И. Кошелева журнал *Беседа*. Предполагалось, что она будет продолжением славянофильской *Русской Беседы*; но Юрьев настоял на такой широкой редакционной программе, к которой могли примкнуть представители самых разнообразных мнений, лишь бы это были мнения, вытекшие из искреннего убеждения. После прекращения журнала, в 1872 г., Юрьев читал публичные лекции по истории драмы в доме Кошелевых и лекции о немецкой литературе на женских курсах профессора Герье . В 1880 г. основал журнал *Русскую Мысль* (см.) и стоял во главе редакции в течение пяти лет. Журнал сразу занял выдающееся положение (см. XXVII, 306). Юрьев принадлежит к числу тех литературных деятелей, которые оказывают влияние на современников не столько литературной деятельностью, сколько своей личностью. Писал он немного, но принимал горячее участие в московской литературной и театральной жизни. Его избрали в 1878 г. председателем общества любителей российской словесности, после смерти Островского - председателем общества русских драматических писателей; благодаря его стараниям, в 1880 г. торжество открытия памятника Пушкину получило характер крупного общественного события. Как горячий оратор, увлекательный собеседник, он пользовался популярностью среди всей московской интеллигенции без различия направлений. Главным образом его ценили как одного из последних могикан 40-х годов, идеалиста чистой воды, который относился с симпатией ко всякому увлечению, хотя бы оно не соответствовало его собственным взглядам. Юрьев отличался полной терпимостью к чужим мнениям, как показывает уже опыт издания *Беседы*, он считал, что теоретические разногласия не устраняют возможности и необходимости единения разных партий на почве общих гуманных идеалов. Собственное миросозерцание Ю. сложилось в славянофильских кружках 40-х годов, главным образом под влиянием Хомякова . Призывая, вместе с славянофилами, что русская история идет особым способом, своеобразным путем, он не считал, однако, нужным открещиваться от западноевропейского и никогда не доходил до обскурантизма. Будучи искренно верующим человеком, он высказывался против позитивной философии, но в то же время относился с полным сочувствием к приобретениям современной науки; идеал церковного строя он искал не в византийских традициях, а в демократической общине первых веков христианства. В общественной жизни Юрьев был сторонником *хорового начала*, при котором слышен каждый отдельный голос и в то же время все голоса сливаются в одно гармоническое целое; он был также горячим поборником самого широкого участия общества в политической жизни страны. Более выдающиеся его статьи: *Речь при открытии памятника Пушкину* (1880); *Социальные стремления человечества и народная правда* (1882, *Русская Мысль*); *Значение театра, его упадок и необходимость школы сценического искусства* (*Русская Мысль*, 1883, книга 8); *Опыт объяснения трагедии Гете *Фауст* (*Русская Мысль*, 1884, книга 11 - 12), вышедший также отдельной брошюрой (М., 1886); *Несколько мыслей о сценическом искусстве* (*Русская Мысль*, 1888, книга 2, 3, 5, 10; издано особо ред. *Русской Мысли*, М., 1889). По смерти Юрьева друзья почтили его память изданием сборника *В память С.А. Юрьева* (М., 1891). Ср. также статья А. В. в *Вестнике Европы*, 1891, № 1. См. также статьи: Александр II ; Веселовский Алексей Николаевич ; Дашков Дмитрий Васильевич ; Кошелев Александр Иванович . ЮРЬЕВИЧ (ИВАН ИВАНОВИЧ) - писатель. Родился в 1788 г.; окончил курс армейской семинарии (*Армейской семинарией* называлось существовавшее в Санкт-Петербурге в первой половине XIX столетия учебное заведение с обычным курсом духовных семинарий, в котором обучались сыновья лиц военного духовенства); в 1813 г. был определен в ту же семинарию учителем истории, географии, арифметики и нотного пения; уволясь из духовного звания, служил в военном министерстве, на монетном дворе, в департаменте горных и соляных дел и в морском министерстве; преподавал русскую словесность в военно-учебных заведениях. Год смерти его неизвестен. Написал *Краткое начертание метафизики* (СПб., 1824) и *Пневматология, или О существах чувствующих и мыслящих* (СПб., 1825). В книгах Юрьевича не встречается ни одной ссылки на произведения философов и, кроме Аристотеля, Декарта, Лейбница и Вольфа, никаких упоминаний о философах. Отсюда, однако, нельзя заключить, что сочинение Юрьевича представляются самостоятельным; напротив, оно в точности воспроизводит идеи Вольфа или какого-либо ученика и, по всей вероятности, составлено по курсам философии, слышанным в семинарии. Во второй части - опытной психологии - встречаются, впрочем, и самостоятельные, но весьма мало ценные наблюдения. В метафизике, которую Юрьевич определяет как часть умозрительной философии, рассуждающую *о главнейших истинах, познаваемых рассуждением*, мы имеем дело с *сущим или существом вообще*, которое бывает телесным или бестелесным, миром и Богом; в этом нетрудно узнать Вольфово деление на онтологию, пневматологию, космологию и теологию. Юрьевич дал только очерк первых двух частей метафизики. В онтологии он рассматривает *принадлежности* вещей вообще, принадлежности вещей относительно их сущности (единство, подлинность, совершенство, определенность), общие принадлежности бытия (пространство, время, производство), принадлежности вещей относительные (тождество и различие, союз и зависимость, причина действующая, вещественная, конечная, образовательная). Книга заканчивается замечаниями о порядке, о существе необходимом и случайном, простом и сложном, конечном и бесконечном. Никакого реального знания в этом сочинении, которое, по всей вероятности, служило руководством в артиллерийском училище, нет; знание и определения - чисто словесные. На странице 23 мы встречаемся с любопытной полемикой с Кантом, который, впрочем, не назван по имени. Юрьевич делает два возражения против учения о том, что пространство и время суть формы чувствования: 1) *сии формы чувствования, будучи основаны единственно на его свойстве, одинаковым бы образом приличествовали без разбора всем ощущаемым предметам*. 2) *Будучи приданы единожды к какому-либо предмету, в известном разуме, не изменялись бы, и не переменяли бы своего к нему отношения. Но время настоящее беспрестанно делается прошедшим, а отношение всех предметов к нам и между собой, яко вне нас и вне себя находящихся, или пространство, беспрестанно также изменяется. И потому оные не столько суть формы нашего чувствования, сколько формы бытия чувствуемых вещей; и мы потолику и таким образом, относительно к предметам, их представляем, поколику, и таким образом, бытие последних для нас ощутительно бывает*. Оба возражения не выдерживают критики. В опытной психологии подробно описаны страсти, которые Юрьевич делит на два класса: 1) чувствования приятности и неприятности и 2) сильнейшие желания; к первому классу Юрьевич относит радость и печаль, восторг и ужас, надежду и страх, величавость и стыд, самодовольность и раскаяние; ко второму - любовь и ненависть, сожаление и злорадование, признательность и гнев, благодарность и мщение, соревнование, зависть и ревнивость. Кроме страстей, Юрьевич рассматривает и наклонности, *постоянно на некоторых людях действующие*, как-то: *сластолюбие или склонность к веселостям, корыстолюбие, честолюбие*. Особенно подробно описано корыстолюбие. Э. Радлов.

Большой российский биографический словарь 

ЮРЬЕВИЧ СЕМЕН АЛЕКСЕЕВИЧ →← ЮРЬЕВ ВАСИЛИЙ МИХАЙЛОВИЧ

T: 0.125929717 M: 3 D: 3